В каком? — он и сам еще не знал.

На полдороге его остановил чей-то оклик. Оглянувшись, он увидел карету, из которой высаживался Вельт.

— Вы шли ко мне! — сказал банкир, безапелляционным тоном. — Поздравляю! Подобные происшествия редко случаются.

— Вы о чем, собственно?

— Разумеется, о ваших миллионах! Я все знаю. Сказочная удача! Моя касса в вашем распоряжении, хоть сегодня могу предложить вам сто тысяч по восьми процентов. Дешевле вы нигде не получите.

Ошеломленный Вильский молчал.

— Согласны, согласны, нечего и говорить, — продолжал банкир. — Сядемте в карету… Вам следует прилично экипироваться. Сейчас отсчитаю вам малую толику денег, а на досуге мы потолкуем о вашем проекте строительного товарищества. Я в восхищении от него! Заворачивай, кучер! Я как раз ехал к вам. Надо, надо в меру сил служить обществу, пан Вильский, — таков мой принцип. Строительное товарищество нам просто необходимо!

Когда лошади стали, банкир сказал:

— Сейчас я велю приготовить гарантийное обязательство, а вы пока что пройдите, пожалуйста, к моей Амелии.

Вильский машинально поднялся по лестнице и через секунду был уже в гостиной.

Прошла минута… две… На третьей в дверях показалась жена банкира.

Она была очень бледна; подавая Вильскому руку, она сказала изменившимся голосом:

— Давно мы не виделись!..

На мгновение ее щеки порозовели.

Наступило короткое молчание, снова прерванное пани Вельт.

— Сегодня я узнала о вашем… не знаю, как назвать… Люди называют это счастьем. Если это и впрямь счастье, тогда я искренне… от всего сердца поздравляю вас!

Вильский поцеловал ей руку. Рука была горяча как огонь, но неподвижна.

Затем заговорили о том о сем, сначала немного принужденно, потом все живее. Вдруг с лестницы донесся голос Вельта.